onkofamily


Сообщество людей, чьи близкие больны раком


Previous Entry Share Next Entry
Обращение к психологу – личный опыт
vishnya wrote in onkofamily
В одном из предыдущих сообщений (или комментариев) я пообещала написать о личном опыте обращения за психологической помощью – к специалисту, работающему с онкологическими больными и их близкими.
К психологу я обратилась в тот период, когда папино состояние улучшилось, и он уже некоторое время находился дома, а не в больнице – где-то через полгода от начала всей истории. Все предшествующие месяцы ни о каких психологах я не думала, я вообще ни о чем не думала, кроме организации папиного лечения и помощи ему. А потом, когда вроде должно было «отпустить» - на самом деле «накрыло», иначе не скажешь. Мое состояние было отвратительным – и в физическом, и в психологическом смысле. Постоянно болела голова, я не могла себя заставить есть, плохо спала, часто плакала и ничего не хотела делать. В один из таких дней я решила, что мне нужна помощь.
Если бы сейчас пришлось вспоминать содержание консультаций, я вспомнила бы немного, уж слишком сумбурное тогда было время. Но именно в этот период я переписывалась по почте с одной из своих новых больничных знакомых. Она переживала тяжелые времена, и мы писали друг другу длинные письма почти каждый день. О своих визитах к психологу я рассказывала ей очень подробно – с одной стороны, эти письма помогали мне «все разложить по полочкам», с другой – я думала о том, что этот рассказ поможет моей новой знакомой тоже обратиться за помощью в случае необходимости.
Вот к этим письмам я сейчас и хочу обратиться, так что рассказ - «из первых рук» и почти «в режиме реального времени».
Под катом – еще некоторые особенности моей ситуации и собственно отрывки из писем.
Прежде чем перейти к письмам, хочу сказать еще несколько слов. Эти отрывки содержат некоторое количество личной информации, касающейся не только папиной болезни. Болезнь «вписана» в жизненный контекст, в котором в тот период тоже происходило много всего негативного, болезнь «вписана» в существующие семейные отношения, и в каких-то строчках об этом будет упомянуто. Может, мне и хотелось бы оставить это за кадром, но пусть немножко будет.
И еще один момент. Моя профессия – медицинский психолог, хотя и работаю я в области, далекой от онкологии (но тоже в медицине). Это вроде бы облегчало задачу: процесс консультирования мне знаком и понятен с обеих сторон (в нашей профессии личная психотерапия очень приветствуется, хоть и не является обязательной), и факт обращения за психологической помощью я воспринимаю как вполне повседневную и нормальную практику. И конечно, я в состоянии оценить степень профессионализма психолога. С другой стороны, мои требования к помогающим специалистам очень высоки, а на консультациях мне трудно удержаться от оценивания, а иногда даже – от провокаций.
Ну и к тому же в тот период я находилась в очень истощенном состоянии, и вовсе не хотелось потратить время зря или получить на выходе разочарование, злость и ухудшение. Так что решение было не самым простым, но я позвонила, записалась и пошла.
Дальше – отрывки из писем с некоторыми комментариями из настоящего времени.

Первая консультация.
«Как и обещала, сейчас попробую описать свой визит к психологу. .. Психолог - женщина лет 50-ти, Марина Юрьевна Матрохина. Вчера я успела посмотреть о ней информацию в интернете, ничего предосудительного не обнаружила, в целом все выглядело пристойно, так что ехала без тревоги. Она мне действительно понравилась - вполне теплая, сочувствующая и искренняя. Это важный момент - я видела "технически" хорошо обученных психологов, но они при этом были похожи на роботов, работали абсолютно механически, не было живого взаимодействия. Видела и наоборот - вроде бы живые, желающие помочь - но при этом мало что умеющие. Ну, не говоря уже про всякие навороты, когда и не умеют, и не чувствуют другого человека, но при этом уверены, что знают, как жить и пытаются продвигать сомнительные методы. Эти хуже всех, можно уйти с еще большей травмой. Марина Юрьевна в этом смысле сбалансирована и безопасна, поддерживающая и не спешит вылечить клиента любой ценой.
Вчера вечером я сама с собой пыталась сформулировать свой запрос к психологу, думала, о чем будет уместно говорить, что я вообще хочу. Вроде что-то сформулировалось, но, когда я оказалась в кабинете и села в кресло, все как-то улетучилось, так что Марине пришлось задавать мне разные вопросы - прежде, чем я начала говорить. А потом беседа сама начала выстраиваться».

«На этой консультации я достаточно много говорила, рассказывала о том, что меня волнует (папина болезнь, ухудшение отношений в семье на фоне этой болезни, собственное физическое и эмоциональное истощение, потеря контактов с людьми, страх рецидива, невозможность вернуться в обычную жизнь). Марина помогала мне это как-то структурировать и более четко сформулировать, что же я хочу. Потому что работа с психологом должна иметь какую-то цель (достижимую), и на первых консультациях важно ее совместно сформулировать».

«Из моего достаточно разрозненного рассказа она вроде бы поняла особенности наших семейных отношений, поняла, что папа - это единственный человек в семье, который относится ко мне без критики и отвержения, поэтому я так сильно и втянулась в эту помощь ему. И мы четко сформулировали, что я основное мое переживание сейчас - это злость и обида не просто от отсутствия поддержки, но и из-за постоянной критики и обесценивания того, что я делаю. В принципе, это обычная ситуация в нашей семье и я с ней умела справляться (в основном регулированием дистанции, дозированным общением), но сейчас я настолько истощена, что справляться не осталось сил, я опять стала очень уязвима, реагирую, как подросток.
В общем-то, никакого открытия, но для меня важно было это проговорить вслух, получить что ли "разрешение", на эти чувства, получить подтверждение от другого человека, что я живая, что это правда обидно».

«Конечно, сразу же всплыл вопрос необходимости заботы о себе. Тут у меня тоже провал. То есть теоретически я понимаю, что я должна о себе заботиться - не только потому, что я нужна родственникам, но и потому, что моя жизнь тоже чего-то стоит, хотя мне опять трудно в это поверить. Марина пыталась как-то развить со мной эту идею, и в принципе у меня действительно что-то такое в голове стало отчетливее, замелькали некоторые идеи насчет того, как это можно сделать. Но пока все такое слабенькое, я надеюсь, что оно проявится сильнее. Потому что если не проявится, я себя загоню в очень нехорошую ситуацию. Я сейчас действительно всерьез волнуюсь за свое здоровье - я поняла, что истощена не только эмоционально, но и физически, не помню, когда я раньше так плохо себя чувствовала».

«Еще мне показался интересным следующий момент. Нормальный психолог во время консультации не только слушает и говорит, но еще внимательно отслеживает реакции клиента. Так вот она заметила (а я пропустила, не видела этого в себе), что я периодически переставала дышать. И делала это в те моменты, когда кто-то из нас начинал говорить о моих потребностях, о моих желаниях. В общем-то, это указание на болезненность темы, на то, что именно это в первую очередь требует внимания. То есть получается, что я никак не могу согласиться с этой идеей заботы о себе, это так и есть. Разговаривали про это, про мое право на жизнь, ну и так далее. Ну, еще я немного рассказывала о больнице, о своей жизни до больницы, о ситуации на работе, о потере друзей и так далее. В конце консультации я все-таки призналась, кем я работаю, но она к этому времени уже догадалась ))»

«Если говорить о результатах сегодняшнего дня, о результатах одной консультации - то я готова чуть более серьезно подумать о том, чтобы позаботиться о себе и это начинает обретать конкретные формы хотя бы в мыслях. Я понимаю, что это должна стать в первую очередь забота о своей телесной сфере. Не думаю, что я налажу сон и питание - эти области у меня при стрессе "вылетают" первыми и возвращаются последними. Но я (вроде бы) готова рассмотреть вариант с посещениями массажа (если найду деньги), возвращения в спортзал хотя бы на занятия растяжкой (большего не потяну), возможно - косметолог, ну и по-хорошему мне давно пора срочно дойти до эндокринолога».

«И еще один момент у меня прояснился. Он вроде бы понятный (со стороны), но до меня не доходил. Я действительно отложу в сторону те вопросы, которые я сейчас не могу решить. … Я вроде бы готова выстроить цепочку - что важно, на что есть силы, а на что - пока нет. Посмотрим, что получится».

п.с. Вечером после консультации действительно дошла до спортзала - впервые за несколько месяцев.

Вторая консультация, через несколько дней.
«Напишу подробнее о второй консультации психолога. Когда я ехала, у меня не было особых мыслей о содержании консультации, т.е. специально я не готовилась, решила - как пойдет, так и пойдет. Вторая консультация была не такой, как первая. На первой я больше отвечала на вопросы, как-то приглядывалась. А сегодня действительно начала говорить. С одной стороны, было несколько сумбурно, потому что я пыталась говорить сразу обо всем - и о папиной болезни, и о себе, о семье, о личных отношениях, о работе, о здоровье, поэтому разговор получился вроде бы не очень глубокий. С другой стороны - я поняла, как же мне этого не хватает - просто говорить и видеть внимание другого человека. И неважно, что это его профессиональная обязанность, я просто увидела свою потребность - говорить, быть услышанной, видеть, что это кому-то важно. Ну, такое подтверждение тому, что я - есть и то, что со мной происходит - это важно».

«На самом деле, говорить - это хорошая привычка, если ей правильно пользоваться. Когда я говорю - я еще и анализирую, ищу решение. Но это возможно только в диалоге, нужен собеседник, иначе все мысли просто превращаются в такой комок жвачки и не происходит никакого движения, только замкнутый круг печали и раздражения. Поэтому для меня очень важно разговаривать, хорошо, что я получила такую возможность и печально, что этой возможности у меня нет больше в реальной жизни».

«На некоторых моментах мы останавливались подробнее. Например, я жаловалась на то, что у меня нарушен сон и рассказала ей эту историю про рассказ из слов на одну букву, где "Бэлла была безнадежно больна" (пояснение из «сейчас» - это один из моих способов справиться с бессонницей, придумывать рассказы, в которых все слова начинаются на одну букву). В принципе, я понимала, что это означает, но сама с собой эту тему не развивала. Как положено психологу, она спросила меня, кто такая эта Бэлла на самом деле… Я согласна с идеей, что длительное пребывание рядом с тяжело болеющими и умирающими людьми обостряет собственные экзистенциальные страхи - в первую очередь, страх смерти, даже если это не осознается явно. Так что история про Бэллу - это история про меня, про мое отношение к смерти, про страх "А если я тоже умру". Мы немного поговорили про это, и про то, что на самом деле хочется жить, но не хочется жить в пустоте и печали, про то, что моя жизнь сейчас ничем моим не заполнена, что и физически нет пространства для жизни, и эмоционально нет сил на эту самую жизнь. Дальше я все-таки позволила себе немного поговорить о том, какой жизни я хотела бы для себя. Это было трудно, потому что сейчас я не вижу возможностей хоть как-то приблизиться к тому, что хочется, совсем не знаю, на что опираться».

«Ну и еще приятный момент в консультации - когда Марина в заключение сказала мне о том, какие достоинства и привлекательные черты она во мне видит. Забавно, на самом деле - я тоже часто заканчиваю консультации именно таким образом, и совершенно искренне сообщаю клиенту о том, что я увидела сильного и хорошего. Я всегда вижу, как у людей загораются глаза в этот момент, как внимательно они слушают. И вот я сама оказалась в этой роли, так же внимательно слушала. Мне было очень приятно услышать от другого человека, что во мне видно что-то хорошее и опять же подумала о том, как этого не хватает в жизни, вот такой поддержки».

Третья консультация, еще через несколько дней.
«Сегодня я опять была у психолога, третий раз. Это был немного странный визит. Я была не в настроении. По-моему, я немного ее сегодня напугала. Практически всю консультацию я весьма раздраженно ругалась на свою ситуацию, свою жизнь, было много агрессивных высказываний в адрес сестры, которая устраняется и практически все оставляет на меня. В общем, я была зла и говорила только об этом. Думаю, моя злость происходит от бессилия, от невозможности что-то изменить. Я не могу перестать помогать, но мои силы заканчиваются и я отчаянно хочу какой-то жизни для себя. Злюсь, что этой жизни нет, и одновременно чувствую себя виноватой за то, что хочу что-то для себя, когда невозможно оставить родителей. Но и помогать в таком объеме тоже нет никаких сил. Замкнутый круг какой-то".

«В общем, я почти не давала психологу говорить, только ругалась и ругалась. А потом посмотрела на часы, поняла, что время закончилась, поругалась еще немного и ушла... Надеюсь, что какую-то часть этой злости я оставила там, в кабинете, и в моей жизни ее станет меньше, потому что она меня разрушает, а я хочу жить».

На консультации я больше не ходила, но мне кажется важным привести отрывки из нескольких писем следующего месяца:

«Сегодня вечером опять заставила себя пойти в спортзал, хотя очень хотелось спать. Я по-прежнему очень мало и плохо сплю, это выматывает. Но я знаю, что спорт на меня хорошо действует, поэтому за шкирку вытащила себя из дома и все-таки пошла. Сходила на две тренировки - на растяжку - и первый раз за несколько месяцев - на силовую». … «Завтра утром попробую до работы еще раз сходить на растяжку. У меня действительно от спортивных занятий прибавляется сил и настроение становится получше. Правда, меня по-прежнему можно выбить из колеи любой мелочью, но, может, это когда-нибудь пройдет...»

«Вроде бы я потихоньку прихожу в себя, во всяком случае, не рыдаю сутками напролет. Вчера и сегодня была в спортзале, вот это действительно помогает. Начинаю чувствовать себя хоть немного живой».
«На следующую неделю записалась к косметологу, ужасно не нравится, как я выгляжу».

«Начала более или менее регулярно ходить в спортзал, надеюсь прийти в форму. Пока тяжело, но уже лучше. Спорт мне реально помогает, начинаю чувствовать свое тело, чувствовать, что я живая. А еще в процессе занятий приходится постоянно себя преодолевать, и это тоже хороший опыт. Перестаешь чувствовать себя размазней, начинаешь думать, что и другие трудности можно преодолеть».
«Поменяла прическу, вчера была у косметолога. В общем, пытаюсь привести себя в божеский вид, а то в зеркало смотреть страшно. Вот только сегодня думала о том, что все-таки мне полегчало. Это начинаешь понимать, только когда сравниваешь, вспоминаешь, как было».

Собственно, здесь можно закончить. Я побывала на трех бесплатных консультациях из пяти (таковы правила), и переключилась на другие дела. На самом деле полегчало мне намного позже, спустя несколько месяцев. Но вот эти консультации, размышления и старания – как я сейчас вижу - сдвинули дело с «мертвой точки». Я посмотрела – дальше в письмах все чаще встречаются «отчеты о достижениях»: сходила к врачу, сдала анализы, купила юбку, стала активнее на работе, снова села за руль – ну и так далее.

Могу ли я рекомендовать психолога Марину из СО-действия, у которой я консультировалась? Думаю, что да, могу. Работает она достаточно аккуратно.
И еще я надеюсь, что эта информация, этот рассказ о личном опыте сможет кому-то принести пользу, будет кому-то интересен. Если есть какие-то вопросы – постараюсь ответить.

?

Log in